В арбитражной практике по делам о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на фотографии всё чаще возникает одна и та же ситуация. Истец заявляет компенсацию в минимальном размере – 10 000 рублей – и при этом дополнительно требует взыскать с ответчика судебные расходы на представителя. Причём эта сумма не ограничена ни здравым смыслом, ни разумными пределами и может достигать размеров, совершенно не поддающихся логике.
Наиболее показательной в этом отношении является практика Фортуны Технолоджис (Copydefend), где подобная модель взыскания носит не единичный, а системный характер. Так, в деле № А76-29685/2024 при компенсации 10 000 рублей юридические расходы, заявленные серийным истцом, составили 77 590,6 рублей. Иными словами, расходы на ведение дела оказались почти в восемь раз выше самой компенсации.
Для ответчиков это имеет принципиальное значение. Речь идет уже не просто о споре вокруг «разумности тарифа юриста», а о вопросе экономического смысла всей конструкции взыскания.
Судебные расходы не должны превращаться в самостоятельный источник прибыли
По смыслу статей 101, 106 и 110 АПК РФ судебные расходы предназначены для компенсации реально понесенных и необходимых затрат, связанных с защитой нарушенного права. Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ неоднократно указывали, что расходы на представителя подлежат взысканию только в разумных пределах, а суд оценивает их с точки зрения соразмерности, необходимости и действительного объема оказанных услуг.
Именно поэтому сама по себе оплата услуг представителя не означает автоматического взыскания всей заявленной суммы с ответчика.
Когда по типовому спору с ценой иска 10 000 рублей заявляются расходы 17 875 рублей, возникает закономерный вопрос: действительно ли речь идет о необходимых затратах на защиту права, либо судебные расходы фактически становятся отдельным механизмом извлечения дохода?
Особенно актуален этот вопрос в делах конвейерного характера, где:
- используются идентичные исковые заявления;
- применяются шаблонные расчеты;
- повторяются однотипные процессуальные документы;
- отсутствует индивидуальная сложность;
- представитель одновременно сопровождает значительное количество аналогичных споров.
В подобных условиях расходы начинают напоминать не оплату уникальной юридической работы, а заранее встроенный элемент финансовой модели взыскания.
Дело А56-79884/2025: важный ориентир для ответчиков
Существенное значение для данной категории дел имеет позиция Тринадцатого арбитражного апелляционного суда по делу № А56-79884/2025.
Суд указал, что сам по себе факт превышения суммы судебных расходов над суммой иска уже свидетельствует о чрезмерности и неразумности заявленных расходов.
Это крайне важный вывод для ответчиков по массовым авторским спорам. Он демонстрирует, что очевидная диспропорция между ценой иска и размером представительских расходов сама по себе является значимым юридическим аргументом.
Иными словами, если судебные расходы практически вдвое превышают сам предмет спора, ответчик вправе ставить вопрос:
- о несоразмерности расходов;
- об отсутствии экономической обоснованности;
- о шаблонном характере юридической работы;
- о возможном искусственном формировании затратной части спора.
Конвейерная модель и вопрос экономического смысла
Особого внимания заслуживает сама модель формирования представительских расходов.
Согласно публичным заявлениям представителей Фортуны Технолоджис, организация ведет обработку порядка 3 000 дел в неделю. При таком объеме однотипной судебной работы содержание собственного юридического отдела либо даже нескольких штатных юристов объективно обходилось бы в десятки раз дешевле, чем систематическое привлечение внешнего исполнителя на условиях поштучной оплаты каждого процессуального действия.
Именно здесь возникает ключевой вопрос экономического смысла.
С хозяйственной точки зрения массовая конвейерная деятельность обычно предполагает удешевление издержек за счет автоматизации и внутренней инфраструктуры. Именно так работают крупные коллекторские структуры, банки, маркетплейсы и иные участники массовых процессов. Однако в рассматриваемой модели происходит обратное: при огромном количестве однотипных дел выбирается заведомо более дорогая схема сопровождения.
Причем эта схема приводит к одному результату – искусственному увеличению суммы, предъявляемой к взысканию с каждого ответчика.
Фактически речь идет о конструкции, где:
- само нарушение фиксируется автоматизировано;
- документы формируются по шаблону;
- процесс носит серийный характер;
- индивидуальная правовая работа минимальна;
- но при этом в каждое дело дополнительно закладывается фиксированная сумма «внешних» представительских расходов.
В результате судебные расходы начинают играть роль не компенсационного механизма, а самостоятельного финансового инструмента.
Почему здесь важна позиция Верховного Суда о «необычном характере сделок»
Верховный Суд РФ в Обзоре, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 8 июля 2020 года, прямо указал, что признаки направленности действий на придание правомерного вида определенным имущественным схемам могут усматриваться в «запутанном или необычном характере сделок, не имеющих очевидного экономического смысла или очевидной законной цели». Именно поэтому при анализе модели массового взыскания судебных расходов значение имеет не только формальное наличие договора и акта, но и экономическая логика всей конструкции в целом.
Отдельное спасибо за ссылку на данный обзор Андрею Королёву, «Практика для Практиков».
Хотя указанная позиция была сформулирована Верховным Судом применительно к спорам о противодействии незаконным финансовым операциям, сама логика подхода носит универсальный характер.
Верховный Суд фактически указывает: если выбранная участником оборота конструкция экономически нелогична и не объясняется разумной хозяйственной целью, допустимо ставить вопрос о ее действительном назначении.
Именно поэтому в спорах о взыскании массовых представительских расходов ответчикам целесообразно обращать внимание суда на следующее обстоятельство:
Особенно если итогом становится систематическое взыскание с ответчиков сумм, существенно превышающих сам размер компенсации.
Что имеет смысл заявлять ответчикам
В подобных делах ответчикам целесообразно последовательно акцентировать внимание на следующих обстоятельствах:
- расходы явно несоразмерны цене иска;
- спор носит шаблонный и конвейерный характер;
- объем индивидуальной юридической работы минимален;
- процессуальные документы типизированы;
- заявленная сумма не соответствует реальным трудозатратам;
- истец использует экономически более дорогую модель без очевидного хозяйственного смысла;
- внешняя модель сопровождения при потоке в тысячи дел может свидетельствовать об искусственном формировании расходов;
- судебные расходы фактически превращаются в дополнительный источник извлечения дохода.
Практически это может выражаться в:
- ходатайстве о снижении судебных расходов;
- требовании представить детальный расчет трудозатрат;
- указании на массовый и шаблонный характер дел;
- представлении сведений о типовых документах;
- ссылках на дело № А56-79884/2025;
- ссылках на подход Верховного Суда к оценке конструкций, лишенных очевидного экономического смысла.
Вывод
Когда по конвейерным делам о взыскании 10 000 рублей систематически предъявляются представительские расходы в размере 17 875 рублей, вопрос выходит далеко за пределы обычного спора о «дорогом юристе».
Речь идет о модели, в которой судебные расходы могут использоваться как самостоятельный механизм финансового давления на ответчика.
Если при огромном потоке однотипных дел выбирается заведомо более затратная схема сопровождения, не имеющая очевидного экономического смысла, ответчику важно не ограничиваться общими возражениями о «завышенности», а последовательно показывать саму природу конструкции: искусственное формирование расходов, встроенных в серийную модель взыскания.
Именно такая аргументация позволяет переводить спор из эмоциональной плоскости в профессиональный юридический анализ экономической обоснованности заявленных требований.
