Эпизод №1. Истец продолжает ссылаться на доказательство, которое уже опровергнуто судами
Фортуна Технолоджис уже располагает как минимум двумя вступившими в законную силу судебными актами, прошедшими апелляционную проверку (дела А22-3742/2025 и А40-242769/2025).
В обоих случаях суды установили одно и то же обстоятельство: изображение, авторство на которое заявляет София Журавец, находилось в открытом доступе в сети Интернет за несколько лет до даты его предполагаемого создания.
Иными словами, судебными актами уже поставлено под серьезное сомнение главное доказательство, лежащее в основе подобных исков.
Однако в новых делах Фортуна Технолоджис вновь ссылается на тот же самый «первоисточник», умалчивая о существовании судебных решений, где уже установлены более ранние публикации изображения.
Возникает закономерный вопрос.
Если стороне уже известно, что представленное ею доказательство неоднократно подвергалось судебной проверке и признано недостаточным для подтверждения заявленного авторства, насколько добросовестно продолжать использовать его в отношении новых ответчиков?
Именно такое поведение подпадает под признаки статьи 10 ГК РФ, запрещающей злоупотребление гражданскими правами.
В процессуальном смысле речь идет не просто об активной защите своей позиции. Истец использует доказательство, объективная достоверность которого уже поставлена судами под сомнение, при этом не раскрывает суду информацию о существовании противоположной судебной практики по тем же обстоятельствам.
Такое поведение может свидетельствовать о сознательном создании у суда ложного представления о доказанности авторства.
Особенно показательно, что подобные требования продолжают предъявляться в отношении новых ответчиков, которые, как правило, не знают о существовании предыдущих судебных актов и не располагают информацией о более раннем происхождении изображения. Фактически каждый новый ответчик вынужден самостоятельно заново доказывать обстоятельства, которые уже были исследованы судами по предыдущим делам.
Судебная система превращается в бесконечный конвейер повторного рассмотрения одного и того же вопроса. Именно на этих основаниях ответчики вправе строить свою защиту, указывая, что истец, располагая сведениями о недостоверности ключевого доказательства, продолжает предъявлять аналогичные требования к новым лицам, рассчитывая на их неосведомленность либо пассивное поведение в процессе.
Как это случилось в новом решении А13-1721/2026 с ответчиком ООО «Седьмое небо Вологда» (ИНН 3525427430), которое не предоставило отзыва в суд — и теперь будет вынуждено оплатить Фортуне Технолоджис 30 000 ₽ компенсации и 10 500 ₽ за копипаст представителя. Ровно за то же самое изображение, которое Совия Журавец не может подтвердить ничем, кроме первоисточника, который уже дискредитирован.
ivebs призывает неравнодушных предпринимателей и юристов связаться с ООО «Седьмое небо Вологда» и сообщить о необходимости обжаловать решение в апелляции.
Эпизод №2. Судебные расходы как отдельный способ заработка
Не менее интересен второй эпизод.
В деле А42-1545/2026 истец первоначально требовал 36 000 ₽, затем добровольно снизил требования до 20 000 ₽, однако суд взыскал минимальные 10 000 ₽.
Казалось бы, обычная история.
Но дальше начинается самое интересное.
Copydefend заявляет судебные расходы в размере 26 250 ₽.
Основание — договор с представителем, который представляет собой настоящий шедевр юридического красноречия. Перечень услуг, которые он «оказал», занимает несколько страниц. Там есть всё: от «дополнительного правового анализа с учётом судебной практики конкретного региона» до «выявления негативных тенденций судебной практики» и «признаков повышенного правового риска».
В перечне услуг можно встретить:
- определение тактики ведения дела;
- выявление негативных тенденций судебной практики;
- дополнительный анализ судебной практики региона;
- рекомендации по дальнейшим действиям;
- информирование о рисках.
ChatGPT умеет превращать один абзац в десять страниц текста. Но когда тем же приёмом начинают обосновывать судебные расходы, это перестаёт быть литературой и становится предметом оценки суда. Мы уже рассматривали подобное описание в деле А56-125093/2025, где суд точно также снизил заявленные расходы с 10 000 ₽ до 3934 ₽. Но видимо, представитель Фортуны Технолоджис, считает, что если написать длиннее — то и сумма будет выше. Не будет.
Проблема истца в том, что дело являлось типовым, а представитель истца не участвовал ни в одном судебном заседании.
Если убрать красивую терминологию, фактически было сделано следующее:
- подготовлен типовой иск;
- подано уточнение;
При этом договор искусственно дробит одну юридическую услугу на множество самостоятельных этапов.
Отдельно обратим внимание на то, что представитель «выставил» истцу счет в таком виде:
- представление интересов в Арбитражном суде первой инстанции — 10 500 ₽;
- оказание юридической помощи по п. 5.1.6 договора 15 750 ₽.
То есть: подготовка процессуальных документов выделяется отдельно, представление интересов — отдельно, определение тактики — отдельно.
С точки зрения нормальной юридической практики, подготовка процессуальных документов входит в «представление интересов». Это не отдельная услуга, а часть работы по ведению дела. Так же как подача иска и участие в заседаниях — это не отдельные «услуги», а элементы одной услуги.
Фактически оплачивается несколько раз одна и та же юридическая работа.
Это напоминает ситуацию, когда автосервис отдельно выставляет счет за открытие капота, затем — за поднятие капота, затем — за осмотр двигателя.
Работа одна.
Счетов — несколько.
Именно подобное искусственное дробление и вызывает вопросы о разумности и соразмерности взыскиваемых расходов. И чем больше читаешь подобные описания, тем сложнее отделаться от мысли, что их задача — не описать работу, а обосновать максимально возможный счёт.
Общий вывод
Каждый из этих эпизодов по отдельности можно было бы объяснить особенностями конкретного дела.
Но вместе они формируют устойчивую картину.
С одной стороны — продолжение предъявления требований на основании доказательства, достоверность которого уже неоднократно поставлена судами под сомнение.
С другой — попытки увеличить финансовый результат процесса посредством искусственного увеличения судебных расходов.
Именно поэтому все чаще возникает вопрос не о защите авторских прав как таковой, а о пределах допустимого осуществления гражданских прав.
Статья 10 ГК РФ существует именно для подобных ситуаций — когда формально законный механизм начинает использоваться вопреки его назначению.
Совокупность подобных судебных актов постепенно приобретает самостоятельное доказательственное значение. Если ранее ответчики ссылались на единичные случаи, то сегодня появляется возможность говорить об устойчивой модели процессуального поведения, характеризующейся повторяемостью признаков недобросовестности. При такой совокупности обстоятельств вопрос о пределах допустимого осуществления гражданских прав приобретает уже не теоретическое, а вполне практическое значение.
